Мудрые мысли

Даниил Александрович Гранин (настоящая фамилия Герман)

Даниил Александрович Гранин (настоящая фамилия Герман)

(1 января 1919 (1918 ?), Вольск, Саратовская губерния, по другим сведениям — Волынь Курской области)

Русский писатель и общественный деятель.

Цитата: 375 - 391 из 400

Что это за человек, если ему нельзя дать никакого прозвища, это совершенно невыразительный человек.
(«Зубр»)


Что, по-вашему, отличает людей от животных? Атомная энергия? Телефон? А по-моему, нравственность, фантазия, идеалы. От того, что мы с вами изучим электрическое поле Земли, души людей не улучшатся. Подумаешь, циклотрон! Ах, открыли еще элементарную частицу. Еще десять. Мир не может состоять из чисел. Не путайте бесполезное и ненужное. Бесполезные вещи часто самые нужные.
(«Иду на грозу»)


Чтобы взрослого человека, да еще считающего себя ученым, заставить думать - легче кошку выдрессировать.
(«Зубр»)


Чтобы сказать много, надо мало говорить.
(«Мой лейтенант»)


Чтобы танки выпускать, нужны не герои, а мастера. Приходится все время совершать подвиги. Подвигами исправляют аварии, брак, невежество конструкторов...
(«Мой лейтенант»)


Чувство сострадания должно быть составной частью культуры.


Чудесная вещь - юмор. Его осталось мало. Как и смех, он отпускается скупо, как другие продукты - по карточкам.
(«Блокадная книга»)


Чужой дневник. В нем все чуть иначе. Краски чересчур яркие, тени гуще, свет падает слишком красиво...
(«Чужой дневник»)


Чуть что, мы седлаем своего объезженного мерина и начинаем поносить нашу погрязшую в коррупции страну, чиновников-взяточников, криминал, врунов и прочую надоевшую мерзость. А Конфуций говорил еще 2500 лет назад: *Хватит клясть тьму, лучше зажги свою маленькую свечку*.
(«Все было не совсем так»)


Шелестя, проносились над нами невидимые снаряды и взрывались где-то посреди города. Мы ощущали лишь глухой толчок земли. Сперва мягкий шелест над головой, потом удар. Воздух оставался чист, и небо оставалось голубым. Мы держали оборону, мы защищали город, а они всё равно добирались туда через наши головы, они били, били каждое утро и после обеда, перемалывая город в камень.
(«Мой лейтенант»)


Экспериментатор должен:
1. Быть достаточно ленивым. Чтобы не делать лишнего, не ковыряться в мелочах.
2. Поменьше читать. Те, кто много читает, отвыкают самостоятельно мыслить.
3. Быть непоследовательным, чтобы, не упуская цели, интересоваться и замечать побочные эффекты.
(«Иду на грозу»)


- Эн должно быть больше нуля. Иначе молнии будут бить с земли в облака.
- Это - их дело, - сказал Плесецкий, - мое дело - составить уравнение.
(«Иду на грозу»)


Этика не имеет единиц измерения. Даже в вечных и общих определениях — добрый, злой, душевный, жестокий — мы беспомощно путаемся, не зная, с чем сравнить, как понять, кто действительно добр, а кто добренький, и что значит истинная порядочность, где критерии этих качеств.
(«Эта странная жизнь»)


Это был тот счастливый случай, который пришел ко мне на встречу, они ходят на встречу, но важно их заметить и не разминуться с ними.
(«Мой лейтенант»)


Это наше русское постоянное вглядывание в будущее, не жизнь, а ожидание жизни, нормальной жизни, ожидание, которое поглотило поколение моих родителей, затем и мое поколение. А нынче уже мои дети тоже вглядываются и докучают: ну, что будет? Когда кончится инфляция, когда покончат с преступностью? Когда начнется жизнь?
(«Все было не совсем так»)


Этот Иголкин до войны преподавал в школе французский и щеголял французскими пардонами.
(«Мой лейтенант»)


«Я все видел и чувствовал: запахи, спутанные ночью краски, легкие звуки, я жил наибольшей полнотой ощущений, какая была у меня в детстве с готовностью принимать все окружающее, удивляться красоте и странностям мира. Это было начисто забытое состояние. Просто жизнь, в чистом виде, без примеси цели. Давным-давно я разучился так жить. Гулять я ходил чтобы проветриться. Ездил - за впечатлениями. Смотрел то, что мне надо было увидеть или узнать. Я отвык просто пойти в лес, как в детстве, мне нужна была какая-то цель - собирать грибы, охотиться или пройти сколько-то километров. А было время, когда я мог бродить часами, воображать, смотреть, не стараясь ничего запомнить, записать, чтобы потом использовать. Я ходил по лесу и чувствовал себя путешественником, заблудившимся в какой-то неведомой стране.
Никому не было дела до моего детства, его никто не посещал, с годами оно заросло, как запущенный сад».
(«Месяц вверх ногами»)



Код для размещения на форуме или блоге